Иоганн Вольфганг Гёте
 VelChel.ru 
Биография
Хронология
Семья
Галерея
Стихотворения
«Западно-восточный диван»
Из периода «Бури и натиска»
Римские элегии
Сонеты
Хронология поэзии
Эпиграммы
Афоризмы и высказывания
«Избирательное сродство»
Статьи
Новелла
Вильгельм Мейстер
Рейнеке-лис
  Предисловие
  Песнь первая
  Песнь вторая
  Песнь третья
  Песнь четвертая
  Песнь пятая
  Песнь шестая
  Песнь седьмая
  Песнь восьмая
  Песнь девятая
  Песнь десятая
– Песнь одиннадцатая
  Песнь двенадцатая
  Примечания
  Подстрочный перевод
Разговоры немецких беженцев
Страдания юного Вертера
Фауст
Драматургия
Герман и Доротея
Биография и Мемуары
Об авторе
Ссылки
 
Иоганн Вольфганг Гёте

Рейнеке-лис » Песнь одиннадцатая

Песнь Одиннадцатая


Изегрим-волк приступил к обвиненью: «Сейчас вы поймете,
Мой государь справедливый, что Рейнеке был негодяем
И негодяем остался! Наплел он тут гнусных историй,
Чтобы меня и мой род обесчестить. Он вечно старался
Мне, а жене еще больше, доставить и сраму и муки.
Как-то подбил он жену переправиться через болото
К очень богатому рыбой красивому пруду, где за день
Рыбы она чуть не гору наловит, — ей стоит лишь в воду
Хвост погрузить — и сидеть, дожидаться: к хвосту присосется
Столько, мол, рыбы, что нам вчетвером, всей семьей не осилить.
Вброд поначалу, а там уже вплавь они к цели добрались,
К самой плотине, где больше воды, где изрядно глубоко.
Хвост опустить посоветовал Рейнеке здесь. Холодало,
К вечеру лютый мороз наступил, и жене моей бедной
Стало невмочь. А пруд между тем уже льдом затянуло,
Хвост у нее примерзает — она шевельнуть им не может.
Ну, и решила жена, что весь хвост ее рыбой обвешан
И потому так тяжел. А Рейнеке, вор этот наглый,
Что он с ней сделал, — мне вымолвить страшно: он взял ее силой!
Он от меня не уйдет! Преступленье оплачено будет
Чьей-нибудь жизнью — его иль моей, вот здесь же, сегодня!
Он не отделается болтовней! За деянием гнусным
Я его лично накрыл! Проходить мне случилось пригорком,
Слышу отчаянный крик, призывает на помощь, бедняжка:
Лед приковал ее к месту, она не могла защищаться.
Я подоспел — и пришлось все увидеть своими глазами!
Просто какое-то чудо, что сердце не лопнуло тут же.
«Рейнеке, — крикнул я, — что же ты делаешь?!» Он обернулся —
И убежал себе прочь. А я, в сокрушенье душевном,
Вынужден был там возиться в воде ледяной очень долго,
Грызть и проламывать лед, жену из беды выручая.
Ах, это тоже не гладко сошло: не терпелось Гирмунде,
Сильно рвалась изо льда — и четверть хвоста в нем осталось.
Жалуясь, громко завыла она, услыхали крестьяне,
Вышли, заметили нас— и давай созывать всю деревню.
В ярости, с вилами и топорами (и даже их бабы
С прялками) все на запруду сбежались, шумели, кричали:
«Ну-ка, ловите, их, бейте, топите!» Горланили скопом.
В жизни я страха такого не знал, и Гирмунда мне тоже
В этом призналась. Мы ноги едва унесли, а бежали
Так, что вся шкура дымилась. Нагнал нас какой-то верзила,
На ноги легкий и преотвратительный парень, и долго
Нас он преследовал, острою пикой своей донимая.
Если бы ночь не настала, пришлось бы нам с жизнью проститься.
Бабы их, эти проклятые ведьмы, кричали все время,
Будто мы съели овец их. Они б нас в куски растерзали.
Густо летели вдогонку нам брань и насмешки, но все же
С суши к воде мы успели свернуть и нырнули проворно
Оба в камыш, а соваться туда не решались крестьяне,
Так как стемнело, — и все по домам разбрелись поневоле.
Еле спаслись мы тогда… Государь! Мы имеем: насилье,
Смертоубийство, измену; ведь вот о каких преступленьях
Речь тут идет! Государь, покарайте их карой строжайшей!»

Выслушав жалобу волка, ответил король: «В этом деле
Суд разберется. Но Рейнеке слово теперь предоставим».
Рейнеке вышел, сказав: «Если б именно так обстояло
Дело, как волк расписал, — не к моей оно было бы чести.
Но упаси меня бог, чтоб это в малейшей хоть мере
Было на правду похоже! Не отрицаю: волчиху
Рыбу ловить я учил, указал ей дорогу и к пруду
Лично ее провожал. Но она, лишь услышав о рыбе,
Так понеслась, что дорогу, и все наставленья, и меру
Сразу забыла. И если ко льду она там и примерзла,
То потому, что сидела так долго. А стоило раньше
Вытащить хвост, ей хватило бы рыбы и на три обеда.
Жадность к добру не приводит, и кто по натуре привержен
К невоздержанью, к излишествам, тот в результате страдает.
Алчности дух неизменно приносит одни лишь заботы:
Он ненасытен. Ко льду примерзая, могла бы Гирмунда
В этом сама убедиться. Но я благодарности мало
Вижу с ее стороны за мою бескорыстную помощь.
Я и толкал ее всячески и поднимал, но чрезмерно
Грузной она для меня оказалась. За этим занятьем
Изегрим-волк и застал меня. Берегом шел он, увидел,
Остановился и начал кричать и презлобно ругаться.
Я, признаюсь, испугался столь пылкого благословенья.
В ярости дикой меня он не раз, а и дважды и трижды
Самой вульгарной, грязнейшей, похабнейшей бранью осыпал.
Я про себя и подумал: «Спасайся, покуда не поздно.
Помни: беглец — не мертвец!» И я рассудил очень здраво —
В клочья бы он разорвал меня там. Когда из-за кости
Перегрызутся два пса, одному проиграть неизбежно.
Я и решил, что значительно проще и правильней будет
Гнева его и припадка безумья в то время избегнуть.
Злобным он был и остался, спросите его же супругу.
Что же мне пачкаться с этим вконец изолгавшимся типом?
Ведь, увидав, что жена его к месту примерзнуть успела,
Он разразился потоком безбожных проклятий, ругательств.
То, что крестьяне за ними погнались, им было на пользу:
Кровь их в движенье пришла — и не так они оба замерзли.
Что же еще тут сказать? Довольно дурная манера —
Лгать и свою же супругу собственной ложью порочить!
Спросим ее, — ведь она тут присутствует: будь это правдой,
Вряд ли она и сама поскупилась бы на показанья.
Все ж я неделю отсрочки прошу для совета с друзьями,
Как подобает ответить мне на обвинения волка».

Тут и Гирмунда сказала: «Вся ваша жизнь и поступки —
Ложь, надувательство и надругательство. Мы ли не знаем?
Всё только плутни, коварство и наглость! Тот, кто вам верит,
Тот уж за это поплатится. Вы же прославленный мастер
Хитросплетений словесных. Взять случай со мной у колодца:
Два над колодцем висели ведра, и в одно из них, — право,
Я и не знаю, зачем, — вы уселись и вниз опустились,
Но уж оттуда никак не могли вы подняться обратно.
Страшно вы хныкали там. Я утром пришла — удивилась.
«Как, — говорю, — занесло вас в колодец?» А вы мне кричите:
«Милая кумушка! Как же вы кстати! Для вас угощенье
Я приготовил. Садитесь в другое ведро и спускайтесь.
Рыбы тут — уйма!» И так я попала в большое несчастье:
Я вам поверила. Вы же клялись, что объелись там рыбы
Так, что живот разболелся! Дала я себя одурачить:
Глупая, влезла в ведро — и вниз как пошло оно сразу!
Я в нем спускаюсь, в другом— поднимаетесь вы мне навстречу.
Мне это было так странно, и я в изумленье спросила:
«Рейнеке, как это так?» И ответ вы мне дали ехидный:
«Вверх и вниз — так в мире ведется, так вышло и с нами.
Жизни закон неизменный: этот унизиться должен,
Этот — возвыситься, все соответственно качествам личным».
Тут из ведра вы изволили выскочить и убежали.
Я же, убитая горем, весь день просидела в колодце,
К вечеру только спаслась, но каких натерпелась побоев!
Несколько там у колодца крестьян собралось, и случайно
Кто-то меня обнаружил. Голодная, в страхе ужасном,
Я там сидела, дрожа, на душе моей было прескверно.
Слышу я между крестьян разговор: «Погляди-ка, в ведерке
Старый наш недруг сидит, овец пожирающий наших!»
«Ну-ка, тащи его вверх! — другой говорит. — Постараюсь
Встретить его хорошо, разочтемся мы с ним за ягняток!»
Как он там встретил меня — признаться, и вспомнить мне страшно!
Сколько ударов на шкуру мою тут посыпалось! В жизни
Худшего дня пережить не пришлось. Я едва уцелела!»

Рейнеке так ей ответил: «В последствия вникните глубже —
Станет вам ясно, что эти побои пошли вам на пользу.
Собственно, лично я предпочитаю без них обходиться.
Дело же так обстояло, что кто-то из нас неизбежно
Был бы избит: не могли же мы выбраться одновременно.
Это запомнить вам стоит. Не будьте такой легковерной
С кем бы то ни было. Мир, к сожалению, полон коварства».

Волк заявил: «Да к чему в доказательствах лишних копаться!
Кто же мне пакостил больше, чем этот вот злостный мошенник?
Я вам еще не рассказывал, что он в Саксонии сделал,
Как на беду и позор он завлек меня там к обезьянам:
Да, по его наущенью в какую-то влез я пещеру;
Знал наперед он, какая беда меня там ожидала:
Чуть бы замешкался я — без ушей и без глаз бы остался!
Слов обольстительных он не жалел, уверял, что в пещере
Я с его тетушкой встречусь, — имел он в виду обезьяну.
Очень досадовал плут, что я спасся: направил нарочно
Он меня в гнусное логово, что показалось мне адом!»

Страница :    << [1] 2 3 > >
Алфавитный указатель: А   Б   В   Г   Д   Е   Ж   З   И   К   Л   М   Н   О   П   Р   С   Т   У   Ф   Х   Ц   Ч   Ш   Э   Ю   Я   #   

 
 
Copyright © 2017 Великие Люди   -   Иоганн Вольфганг Гёте