Иоганн Вольфганг Гёте
 VelChel.ru 
Биография
Хронология
Семья
Галерея
Стихотворения
«Западно-восточный диван»
Из периода «Бури и натиска»
Римские элегии
Сонеты
Хронология поэзии
Эпиграммы
Афоризмы и высказывания
«Избирательное сродство»
Статьи
Новелла
Вильгельм Мейстер
Рейнеке-лис
Разговоры немецких беженцев
Страдания юного Вертера
Фауст
Драматургия
  Эгмонт
  Внебрачная дочь
  Боги, герои и Виланд
  Великий Кофта
  Гец фон Берлихинген с железною рукою
  Гражданин генерал
  – Ифигения в Тавриде
  … Действующие лица
  … Действие первое
  … … Явление первое
  … … Явление второе
… … Явления третье и четвертое
  … Действие второе
  … Действие третье
  … Действие четвертое
  … Действие пятое
  … Комментарии
  Клавиго
  Клаудина де Вилла Белла
  Прометей
  Сатир, или Обоготворенный леший
  Совиновники
  Стелла
  Торквато Тассо
  Ярмарка в Плундерсвейлерне
Герман и Доротея
Биография и Мемуары
Об авторе
Ссылки
 
Иоганн Вольфганг Гёте

Драматургия » Ифигения в Тавриде » Действие первое » Явления третье и четвертое

Явление третье

Ифигения. Фоант.

Ифигения

Дарами царскими да отличит
Тебя богиня! Радостной победой,
Богатством, славой дома твоего,
Осуществленьем праведных надежд!
Пускай за то, что ты радел о многих,
Тебя и счастье многим предпочтет.
Фоант

С меня довольно и хвалы народной:
Мои деянья более другим,
Чем мне, на пользу. Тот счастливей всех,
Будь царь он или нищий, кто обрел
Благую долю под родимым кровом.
Ты скорбь душевную со мной делила
В тот час, как вражий меч меня лишил
Последнего, достойнейшего сына.
Покуда месть душой моей владела,
Пустыней не казался мне дворец.
Но вот, когда вернулся я с победой,
Их царство пало и мой сын отмщен,
Все во дворце мне сделалось постыло.
Ретивая покорность, что в любом
Я прежде взоре видел, омрачилась
Тревогами и тайным недовольством.
Все думают о будущем с тоской
И служат мне, бездетному, неволей.
Но вот иду я к храму, где не раз
Молился я богине о победах
И за победу чтил ее, а в сердце
Царит одно желанье, для тебя
Оно едва ли ново: я решил —
Себе на счастье и стране на благо —
Ввести тебя невестой в мой дворец.
Ифигения

Чрезмерна для безвестной, государь,
Такая честь! Изгнанница стоит
Перед тобой в смущенье. Ведь искала
Она лишь крова — и его нашла.
Фоант

Что в тайну ты рядишь свое прибытье,
Таишься от царя и от людей,
Повсюду порицалось бы, поверь.
Наш берег пришлым страшен: так велит
Закон и осторожность. Но от той,
Кому приют мы дали, милой гостьей
Своей признав, от той, чьи дни текут
У нас и безмятежно и привольно,
Казалось бы, — за преданность и верность, —
Я вправе ждать доверья и любви.
Ифигения

Царь! Если я от всех таила имя
Мое — тому причиной лишь боязнь
Приют утратить. Если бы ты знал,
Кто пред тобой, какой главе злосчастной
Мирволишь ты, быть может, вещий страх
Твой дух высокий трепетом наполнил,
Не приглашал бы ты меня с собою
Престол делить, а из страны своей
Изгнал бы и, отвергнутую, бросил
До дня, как ей на родину вернуться
Из горестных скитаний суждено,—
В нужду и беды, что — увы! — повсюду
Изгнанников, скитальцев бесприютных,
Грозя рукой костлявой, стерегут.
Фоант

Каков бы ни был приговор богов
Над пращуром твоим иль над тобою,
Я вижу ясно: с той поры, как ты
Живешь здесь на правах желанной гостьи,
Нас небеса не раз благословляли.
Так как же мне поверить, что приют
Главе преступной предоставил я?
Ифигения

Ты награжден за милость, не за гостью.
Фоант

За милость к несчастливцам нет награды,
А потому в молчанье не упорствуй.
Об этом просит не бесчестный муж,
Моим рукам ты вверена богиней!
Как божеству, священна ты и мне!
Пусть боги явят знак: он для меня —
Закон. И коль на родину возврат
Тебе сужден, я року подчинюсь.
Но если этот путь тебе заказан,
Твой род рассеян по свету иль вовсе
Несчастьем небывалым истреблен,
Тогда по всем законам ты моя.
Откройся мне! Я слову буду верен.
Ифигения

Как трудно нам сорвать печать молчанья
С пугливых уст, открыться наконец
В том, что хранилось в тайне. Ибо, раз
Поведанная, тайна навсегда
Покинула глубины сердца, чтобы
Бредить иль врачевать, как бог пошлет…
Так знай же! Я из Танталова рода.
Фоант

Как просто говоришь ты о величье.
Ты пращуром зовешь того, кто ведом
Всем на земле как избранник богов,
Когда-то милый им! Ведь это Тантал
Был Зевсом зван к совету и столу
Как равный гость! В его реченьях вещих
Отраду находили олимпийцы,
Как в мудрости оракулов святых,
Ифигения

Все это так, но боги не должны
Как с ровнею общаться с земнородным:
Он слишком слаб, чтоб голова его
От непривычной выси не вскружилась.
Предателем презренным не был он,
Но для раба велик, а для общенья
С бессмертными лишь человек. Так был
И грех его лишь человечен. Строг
Бессмертных суд! Поется в песнях: гордость
И вероломство от стола богов
Его низвергли в Тартар на мученья,
Потомки ж были прокляты его.
Фоант

За их грехи иль за гордыню предка?
Ифигения

Стан мощный и пытливый ум титанов[6]
Хоть и дарован вечными в удел
Его сынам и внукам, но сковал
Вокруг чела потомков обруч медный
Нещадный бог: терпенье, благостыню
Он скрыл от их дышащих гневом глаз.
Неистовы порывы были их,
Ни граней, ни удил они не знали!
Уже Пелопс[7], безудержный в страстях,
Сын Тантала любимый, приобрел
Убийством и предательством супругу,
Дочь Эномая — Гипподамию.
Двух сыновей родит она Пелопсу —
Фиеста и Атрея. С завистью
Следят они, как подрастает брат,
Отца любимец, плод другого ложа…
Их ненависть связует, и тайком
Они свершают грех братоубийства.
Убийцей царь клеймит свою супругу
И грозно требует вернуть ему
Любимца-сына. Гипподамия
Себя лишает жизни…
Фоант

Ты молчишь?
Доверься до конца мне, говори!
Ифигения

Блажен, кто с чистым сердцем предков чтит,
Кто с гордостью о доблестях и славе
Их возвещает, радуясь в душе
Столь дивную, достойную чреду
Собой продолжить. Создает не сразу
Род ни чудовище, ни полубога.
Лишь долгий ряд достойных иль дурных
Дарует миру ужас иль отраду
Безмерную. Как только царь Пелопс
Преставился, Фиест с Атреем править
Страною стали. Долго не могло
Согласье длиться. Осквернил Фиест
Атрея ложе. Оскорбленный брат
Его изгнал из царства. Но Фиест,
Предвидя черный день, давно похитил
У брата сына и его тайком,
Как своего, растил в кругу родимом.
И, напоив его желаньем мести,
Во град Атреев тайно подослал
Убить царя — ему ж отца родного!
Был умысел раскрыт. К ужасной казни
Царь присудил несчастного, считая,
Что сына братнего казнит. Узнал
Он слишком поздно, кто пред мутным взором
Его замучен был. И, алча мести,
Он в тишине задумал совершить
Неслыханное! Кротким, примиренным
Прикинувшись, он изгнанного брата
С двумя детьми на родину призвал;
А там, схватив детей и заколов,
Ужасную и мерзостную пищу
На первом же пиру поднес Фиесту!
И лишь Фиест своей родимой плотью
Насытился, как грусть его взяла;
Стал спрашивать о детях, мнил, что слышит
Их голоса, их милые шаги
За дверью залы. Но Атрей со смехом
Метнул в него кровавой головою!
Ты в ужасе лицо отводишь, царь?
Так лик свой солнце отвернуло древний
И изменило бег своей квадриги…
Вот прародители злосчастной жрицы!
А сколько горестных мужских судеб,
А сколько дел безумных скрыла ночь
Под тяжкими крылами, разрешая
Лишь в жуткий сумрак всматриваться нам!
Фоант

И ты их скрой в молчанье! Хватит с нас
Признаний страшных! Но поведай, как
Ты привилась на этом диком древе?
Страница :    << [1] 2 > >
Алфавитный указатель: А   Б   В   Г   Д   Е   Ж   З   И   К   Л   М   Н   О   П   Р   С   Т   У   Ф   Х   Ц   Ч   Ш   Э   Ю   Я   #   

 
 
Copyright © 2018 Великие Люди   -   Иоганн Вольфганг Гёте